pmr 1

С первых дней противостояния на востоке Украины Донбасс сравнивают с Приднестровьем. В обоих случаях камнем преткновения и катализатором всех последующих событий стал «языковой» вопрос: в 1989 году появились два законопроекта, согласно которым единственным государственным языком утверждался молдавский с одновременным переходом с кириллицы на латиницу. Приднестровье, где традиционно преобладало русскоязычное население, отреагировало политическими забастовками в крупных городах. Регион, ментально более близкий к России, отпугивала и активизация унионистов, выступавших за присоединение к Румынии. Во время вооруженного противостояния Национальная гвардия Приднестровья подкреплялась российскими казаками, а также местными добровольцами-ополченцами.

Сейчас у ПМР, на первый взгляд, есть все признаки независимого государства: правительство, собственная валюта, паспорта, милиция, таможня и даже магазины duty free. Живет регион за счет России и российского же газа, за который должна платить Молдова.

Добро пожаловать в Приднестровье – непризнанную страну с полумиллионным населением, до сих пор ностальгирующим по СССР.

От погранпоста до начала Бендер – три-пять минут езды. Это – единственный город под контролем ПМР на правом берегу Днестра. Именно сюда украинские патриоты словесно посылают грамотеев: мол, в Украине бЕндеровцев нет, вам в Молдову; местные жители называют себя иначе – бендерчанами. Здесь в июне 1992 года произошла трехдневная битва, ставшая кульминацией вооруженного конфликта между Кишиневом и Тирасполем. Но за 23 года следов войны почти не осталось.

Сегодня Бендеры внешне ничем не отличаются от любого провинциального городка Молдовы или Украины: те же далеко не идеальные дороги, типичные советские «хрущевки» и новостройки, киоски, супермаркеты, билборды, рекламирующие мебель и магазины. Разве что названия улиц продублированы на молдавском и русском языках, причем обе надписи кириллицей. Машин, по украинским меркам, маловато, зато троллейбусы и маршрутки ходят регулярно.

В городе работают кафе, в том числе и молдавская франчайзинговая сеть Andy’s Pizzа – прямое свидетельство, что бизнес приспособился к работе даже в неопределенных условиях. У Дворца культуры выступают школьники, рядом работники разворачивают огромное полотно в виде георгиевской ленты, скоро оно появится на этом же здании. В общем, обычный выходной небольшого провинциального города.

В центре через дорогу протянут красный транспарант с лозунгом «Наша сила – в единстве!». С кем объединяться, объяснять не надо: здесь даже на троллейбусах красуется надпись «В будущее вместе с Россией» с фотографиями то улыбающихся пенсионеров, то счастливой семьи.

Но вот центральные улицы в Бендерах – не ровня украинским, здесь они качественно заасфальтированы.

– Потому что пару лет назад сюда приезжал патриарх Кирилл, вот к его визиту власти и сделали, буквально за неделю, – скептически говорит Вячеслав, мой бендерский знакомый.

Он, можно сказать, типичный представитель молодого поколения приднестровцев. Отец – в Херсоне, мать – в Москве. Славику 24 года, после школы он отслужил в армии, позже работал в милиции, а потом окончил курсы крупье и пошел работать в казино. Пару месяцев назад казино закрыли, теперь Славик мечтает получить молдавский биометрический паспорт и уехать в Германию.

Пока что у парня приднестровский паспорт, с которым можно передвигаться разве что по Молдове и где все еще существует советская графа «национальность». У него там указано – украинец. А вот выехать с таким документом за границу, даже в соседнюю Украину, нельзя. Поэтому жителям непризнанной республики приходится обзаводиться либо молдавским, либо российским, либо украинским паспортом. В почете, конечно же, российский, но сейчас правила ужесточили: Россия требует отказаться от молдавского гражданства.

У местной молодежи выбор и правда небольшой. В ПМР – одиннадцатилетняя школа, тогда как в Молдове учатся двенадцать лет. Русскоязычных групп в молдавских вузах мало, и хотя в Приднестровье три официальных языка (украинский, русский и молдавский), преподают на русском, остальные два даются на выбор.

– Молдавский на кириллице у нас, по сути, вещь бесполезная, годится только, чтобы говорить. Написать никто ничего не может сходу, так что основная часть поступает в РФ или в местные вузы. Раньше был огромный поток абитуриентов в Одессу, но сейчас поутих в связи с событиями в вашей стране, – говорит 23-летний Антон из Тирасполя, учитель английского языка (свою фамилию он просит не называть из-за сильных антиукраинских настроений в его школе). – Мой диплом не признается ни в одной стране мира, только после платной нострификации я могу куда-то с ним пойти. Приднестровский университет дает еще бумажку «Признается аналогом диплома РФ», но на деле, когда в России показываешь диплом с этим вкладышем работодателю, он смотрит и говорит: «Что это? Принеси мне нормальный диплом, я это не понимаю».

Между Бендерами и Тирасполем, столицей непризнанной ПМР, курсирует 19-й троллейбус. Прямо перед въездом на мост, который соединяет два берега Днестра, за рядом противотанковых ежей стоят российские БТРы, развернув дула на запад, в сторону Молдовы. Сбоку нарисован российский триколор и две буквы, нанесенные белой краской: МС (миротворческие силы). На посту – солдаты в камуфляже с автоматами. Фото и видеосъемка запрещены – об этом предупреждает знак на подъезде. Делаю несколько кадров из окна троллейбуса, а затем разглядываю салон: пассажиры не обращают на военное соседство ни малейшего внимания – с одной стороны, привыкли, с другой – российских военных здесь воспринимают как защитников. «Если они уйдут, Молдова на нас сразу же нападет», – уверяет меня Славик. В этом мнении он не одинок: на вопрос «Нужны ли вам танки? » в ответ от разных возрастных категорий неоднократно слышала: «Они нас защищают». От кого? Конечно же, от Молдовы.

В таких настроениях, по мнению некоторых экспертов, виноваты прорумынские политики Молдовы.

«У нас есть небольшая группа – процентов семь от избирателей – ярых румынских националистов, тех, у кого единственный категорический политический взгляд – это объединение с Румынией. Они воспринимают Приднестровье как образ врага, России. Унионисты – самые крикливые в этой стране, они истеричные. И орут они с 1989 года, когда начался этот конфликт, как правило, это одни и те же фигуры. Даже меня, живущего в Кишиневе (я коренной молдаванин) возмущают эти действия, но для людей, проживающих в Приднестровье, это вообще «А зачем нам это надо?», «Мы это уже проходили», «А вдруг в один день…». И вот этот крик – практически единственный для людей из Приднестровья», – объясняет Валерий Осталеп, молдавский эксперт по вопросам национальной безопасности.

– А вот здесь базируются российские миротворцы, – показывает Славик на железные полуоткрытые ворота, уже в самой «столице». Сквозь проем видна часть территории: целый ряд стендов с фотографиями Путина.

Однако в городе поражает другое: количество советских символов (может, потому, что их так и не поменяли, оставив национальной символикой непризнанного государства), памятники Ленину (а их на центральной улице сразу два – напротив Тираспольского городского совета и Верховного Совета ПМР). В центре, возле памятника Александру Суворову, находится стела с капсулой с посланием «трудящихся» от 1967 года, которое вскрыть предписано уже через два года – в день столетия Октябрьской революции.

Впрочем, Тирасполь понемногу развивается: кое-где строятся современные дома, огромный спорткомплекс «Шериф» – местный бренд-монополист, который владеет чуть ли не половиной Приднестровья, вдоль дороги работают заправки и склады. Вот только самолеты в Тирасполь не летают: аэропорт давно не принимает международных рейсов, все пользуются кишиневским.

У официального Тирасполя к России особое отношение: не только из-за идеологии и военной поддержки, но и из-за финансовых вливаний. Москва поддерживает республику газом, точнее, тем, что позволяет за него не платить (хотя долг «висит» на Кишиневе). По некоторым подсчетам, 70% бюджета ПМР формируется именно за счет этой «дотации», которая за все годы суммарно достигла $5 млрд.

– Средняя зарплата тут $250-300. В бюджетной сфере, естественно, меньше. За газ мы все же платим, но в месяц выходит максимум 50 центов. Эти деньги идут «на развитие республики», как нам говорят. Вода стоит около $7 в месяц без счетчика. Тепло стоит $22 в месяц, счета приходят круглый год, – говорит Антон. Товары, правда, стоят дороже: ассортимент в магазинах в основном украинского и молдавского производства.

Но финансовых ресурсов все равно не хватает. Ситуацию в республике «подкосило» и падение российского рубля: приднестровские предприятия, завязанные на Россию, потеряли рынок сбыта, что привело к сокращению налоговых сборов, да и самим приднестровцам, которые ездили на заработки в РФ, стало невыгодно там оставаться, многие вернулись домой.

До недавнего времени Россия выделяла деньги и на доплаты пенсионерам (которых в республике теперь столько же, сколько и работоспособного населения), однако в этом году в Москве отказались предоставить $100 млн на соцвыплаты, объясняя это экономическими трудностями. С февраля региону пришлось всерьез затянуть пояса: правительство ПМР на 30% сократило пенсии и зарплаты «бюджетникам».

Источник

Загадки и проблемы Приднестровья
5.00(1 vote)
Понравилось?
Кристина Хвостова

Опубликовано Кристина Хвостова

Чтоб рекою удачи текли И счастье никогда не мерцало, Светилось ярче тысячи огней, Мине большую радость доставляло!

Похожие статьи

Комментариев(0)

Оставить комментарий

 

Комментарии Facebook

Комментарии ВКонтакте