Египет. Покорение Синая по следам Моисея

Это рассказ об одной из самых сложных экскурсий, на которую мне приспичило попасть. Я решила покорить гору Моисея.

Этот рассказ не о том, как мы отдыхали в одном из элитных пятизвездочных Египетских отелей, расслаблялись у бассейна и ходили на СПА процедуры. Это рассказ об одной из самых сложных экскурсий, на которую мне приспичило попасть. Я решила покорить гору Моисея.

Нет, я не скажу, что я человек очень уж набожный. Но все же верующий. Я ведь не думала, что это будет так сложно. А разве должен быть простым путь к отпущению грехов? Читайте обо всех мытарствах двух несчастных паломников – Юли и Валеры.

Итак, летим навстречу горе Моисея. На которой он беседовал с Богом.Egypt 002

В первый же день обзавелись экскурсией на гору. Гора Моисея еще называется Синай, или Хорив. По преданию, тем, кто встречает там рассвет, Бог отпустит грехи. Нам предстояло путешествие длиной в 230 км., а потом подъем на гору (2285 м.над морем).

После предполагался спуск к подножию горы и экскурсия по мужскому православному монастырю, знаменитому древнейшими иконами. А его алтарь построен на корнях неопалимой купины.Кто знает, это терновый куст, в огне этого терновника и появился Господь перед Моисеем. Толстый гид отеля – Ахмед  церемониально произнес: «Все паломники мира съезжаются сюда». Путевка стоила 47 $ на человека. В итоге предполагалось вернуться к обеду следующего дня.

Когда мы добрались к подножию Синая, было уже почти темно. Ахмед снабдил всех фонариками. Сразу предупредил, что запасных батареек нет, и электричество нужно беречь до утра. Первая остановка была на песчаной площадке. Там нас ждала монастырская лавочка.  Продавали там, естественно, иконы. Кстати, очень красивые иконы. Но наших туристов потянуло, как и полагается, к полке с Неопалимой купиной и Иисусом. Они были выбиты на кусочках верблюжьей шкурки и стоили в принципе не дорого – 26 $ за шт. Их посоветовали взять на гору, чтобы, когда встанет солнце, и нам будут усиленно отпускаться грехи, освятить их прямо на месте.

Еще понравились колечка из серебра с гравировкой «Святая Екатерина» (7$). Туристы атаковали лавочку и скупили кучу всего подряд. Это свойственно нашим соотечественникам. Хлебом не корми, дай что-нибудь купить. Причем, сразу же много. Может, опасаются, что не хватит, или потом не дадут больше. Мы с Валерой, может и жадные, но решили сэкономить и подождать еще.

Tunisia-Sousse-Troglodyte-Jeep-Sahara 2

Мало ли что ждет нас впереди. Деньги-то потратить можно успеть в любой момент.

Помимо монастырской лавки нас ждала также лавка для буддистов. Среди нас буддистов не было. Да там и не нужно было быть буддистом. В лавке продавались всевозможные накидки, шарфы, палантины. Нас предупредили, что наверху будет холодно. Опасливые туристы сразу скупили половину буддистской лавки. Но мы решили, что слова гида, как обычно – преувеличение.

Последней остановкой перед конечным пунктом был туалет. Всего за фунт. Мы опять же, пренебрегли, предложенными удобствами. Хотя половина автобуса выстроилась в очередь.

Пока все это происходило, Ахмед привел к нам проводника группы – Мохаммеда. Конечно, вид у него был еще тот. Низенький, худощавый бедуин в толстых теплых носках, надетых под сандалии, в какой-то длинной белой то ли ночнушке, толи тунике и сверху обернутый шерстяным палантином. На голове повязана «арафатка». Сколько ему лет, навскидку сложно сказать. Темная кожа, темные волосы, цепкий взгляд и тонкий профиль.

– Чтобы никого не потерять, пока будем подниматься, во время подъема Мохаммед будет вам сигнализировать и кричать «Сим-сим», – сказал Ахмед.

Тут же Мохаммед заголосил «Сим-сииииим».

И мы двинулись в путь. По пути мы зашли в монастырскую столовую и оставили свои пайки. Понятное дело, Есть в 2 часа ночи мало кому хотелось. Тем более, в предвкушении. Да и нести их с собой в гору – была перспектива не радужная. Их предполагалось съесть на обратном пути на завтрак.

Но не такая уж тут была и дичь. Уже в самом начале верблюжьей тропы нас досмотрели охранники и металлоискатель.

Заставили открыть сумки. Мою даже подрыхлили слегка. Только прошли одну преграду, как сразу образовалась другая. Бедуины, увешанные утеплителями: шапки, перчатки, платки и прочее. «Купи, купи», – тараторили они. Рядом лежали верблюды, да такие не мытые и чумазые!Egypt 003Зато гордые! Что тут скажешь – верблюд – животное гордое. Кто-то лениво жевал, норовя плюнуть в каждого мимо идущего, кто-то просто спал. «Ехай верблюд!», – заголосили бедуины рядом с верблюдами. В общем, все удобства нам предлагаемые, мы решили проигнорировать. Не утеплились, и идти решили пешком.

Мохаммед крикнул: «Сим, сиииим!» и мы потащились дальше по песку и верблюжьим какашкам в темноту. Тут же пригодились фонарики.

Путь предстоял долгий. По горному серпантину, за белеющей вдали рубашкой Мохаммеда. По пути мы должны были сделать всего пять остановок – четыре коротких привала и один долгий, уже незадолго до вершины. Надо сказать, что наш проводник оказался очень активным, мы неслись за ним, еле успевая минут сорок. Уже начало холодать. Казалось, что с каждым шагом температура все падает и падает. Наверное, было уже вместо 15 градусов все 7. Тропа между камнями была как серпантин, и мы постоянно поворачивали, петляли. Поэтому, ветер дул то в лицо, то в спину, но все же дул. Тут же еще некоторые не пожелавшие тащить свои грехи до вершины пешком (наверняка, были слишком тяжелые), ехали рядом на верблюдах. И то и дело нам приходилось сталкиваться с фыркающими и жующими животными и отскакивать от их копыт.

То спереди, то сзади слышалось «Сим-сим».

Тут надо уточнить, что теплая одежда у нас была своя. Мы взяли по теплому свитеру с собой, предполагая, что там, наверху, будет немного прохладнее, чем внизу. И вот уже на первых порах они нам пригодились. И я, и Валерка как по команде утеплились.Egypt 004Мы шли быстро и уже вспотели, а ветер дул далеко не теплый, поэтому на контрасте температур вполне можно было простудиться. В загашниках у нас было по шарфу, и я повязала свой на шею. Мерзли руки и лицо. И это было только начало. Что-то мне это напомнило. Ах, да, лыжи зимой. Когда внутри тебя горячо, сердце колотится, лицо горит, а в лицо дует ветер и щипает мороз за щеки.

На первом привале нас ждал досчатый бедуинский сарай, внутри которого нам предлагалось отдохнуть на лавках, застеленных грязными циновками. Но нам было не до эстетики. Потому, что даже 5 минут отдыха были просто блаженством. Я уселась на лавку и вытянула уставшие ноги. Тут же нам были предложены напитки типа колы по 3 $. Здесь же в спартанских условиях в какой-то замарашной турке он варил кофе и заваривал чай. Их тоже можно было заказать, даже вместе с шоколадкой.

Вся эта благодать стоила примерно 4-5$. Конечно, никаких кружек, одноразовая посуда и минимум удобств. Но и за это спасибо. Мы же шли на святую гору, как ходили туда мученики за отпущением грехов. Это вам не пятизвездочный отель. Сами захотели.

А рядом на плоском камне красовались вырубленные фигурки мальчика и девочки со стрелочками, свидетельствующие, что рядом туалет. Удивительно, но на святой тропе повсюду, на каждом шагу пытались заработать деньги.Egypt 005Туалет стоил 2 фунта. Мы не пошли.

Последующий привал повторял предыдущий. Все те же запахи, все тот же крик погонщиков верблюдов, но дорожка становилась все круче и круче. Сердце уже забилось в предвкушении, и озноб бежал по спине от холода. Везде были одинаковые сараи и скамейки, покрытые циновкой. А туалет с каждым привалом становился все дороже и дороже. Зря мы не сходили в начале.

И на каждой стоянке нам предлагали верблюдов, которые вовсе и не хотели никуда идти, по их виду. Еще в автобусе нам рассказывали, что ежедневного сюда приезжают 10-12 автобусов. Выходит, что примерно 500 человек из разных уголков мира 180 ночей в году предпринимают восхождение на Синай.

Четвертая остановка длилась немножко подольше остальных. Но тут же Мохаммед «порадовал» нас тем, что впереди нас ждут ступеньки. Радужная перспектива в количестве 650 ступенек не поубавила энтузиазма, ведь это значило, что мы близко к цели. Всем, кто имеет проблемы со здоровьем, детям и пожилым людям, он сказал отдыхать каждые 15-20 ступенек, а сам поскакал наверх. А мы потащились следом. Неосознанно, примерно на середине пути по ступенькам я начала скулить и вызывать жалость у не менее уставшего Валерки скорее пристрелить меня, или сбросить вниз и не мучить, что я уже, кажется, отпустила все свои грехи. Он серьезно отвечал, что сейчас я договорюсь…

Мне казалось, что бесконечно долго ползем вверх, что ступенек не 650, а 1650 и они никогда не закончатся. Пальцы на руках  скрючились и окоченели. Благо, что было темно. И никто не видел моего лица. Хотя, я думаю, у других физиономии были не лучше. Скажу честно, от изнеможения я, было, чуть не заплакала. Пути назад уже не было, а вперед идти не было сил. Я начала понимать, почему же отпускаются грехи встретившим здесь рассвет, ведь доходят сюда не многие. Но, взяв себя в руки и заручившись поддержкой Валеры, я шла вперед. Осложнялось все и тем, что, пропустив все возможные платные туалеты по пути, мы наконец-то захотели писать. И вот нам повезло. И гора за наши мучения предоставила нам большущий валун, за который мы тут же сходили на радостях в туалет. Ветер дул нескончаемый. Стало немного легче, а теплее не стало ничуть.

Тут же за спиной раздался радостный крик «Триста пятидесятая!» – и мы поняли, что мы прошли уже больше половины пути. Об этом свидетельствовал и сам подъем, лестница становилась уже, а камни уже были неровными. Я же еще вырядилась в белые кеды. Они были, мягко говоря, в шоке. Кроме верблюжьих, они познакомились еще и с козьими какашками. Ноги в кедах озябли, а пальцы, скрючившиеся и инстинктивно пытавшиеся зацепиться за ступеньку, скрючились. Пару раз я цеплялась за Валерину руку, когда начинало штормить. Но когда и он начинал качаться, брала себя в руки. Но одну руку для страховки таки оставляла. Когда я посмотрела вниз туда, откуда мы, несчастные, пришли, увидела длинную вереницу огоньков, с промежутками в виде темных очертаний скал. Она как серпантин тянулась от самого подножия горы к нашим ногам. Зрелище было величественное. Но, несмотря на захватывающее дух ощущение, я все же в тот момент озадачилась вопросом: «А зачем оно мне было надо?».

Уже не было предвкушения, сердце уже колотилось от усталости, а щеки окоченели от ветра.

Egypt 006

Когда мы наконец, преодолели шестьсот пятидесятую ступеньку, ведущую к вершине, я не могу точно описать свои эмоции. Это было чувство раздражения, безразличия и жуткого холода, смешанного с усталостью. Я была вся насквозь пропитана потом, ноги была стоптаны и белые тапки испачканы какашками. Мне уже ничегошеньки не хотелось. «Сим-сим! Отдыхать 45 минутов» – заявил Мухаммед. Изможденная группа забилась в очередной продуваемый сарайчик и плюхнулась на циновки. Две девчонки, худощавые и дрожащие, возмущаясь, стаскивали футболки и доставали из сумки сухие вещи. «Вот же молодцы!» – подумала я. Как же мы недооценили эту великолепную экскурсию. И я, спрятавшись за широкой спиной безразличного ко всему окружающему Валеры, тут же под свитером стащила со своего мокрого тела холодный и влажный лифчик. Стало капельку потеплее.

Наш провожатый колдовал над туркой. А сарайчик освещал тусклый свет от газовой горелки. На каждой остановке все больше и больше паломников тянулось к нему в очередь за горячим питьем. В углу намеком лежали грязные подратые, но очень красивые одеяла. Которые тут же были разобраны. Тут же было объявлено, что за 13 фунтов всем и каждому можно арендовать такое чудо одеяло на весь остаток горемычного пути.

Стены сарая были увешаны какими-то рваными тряпками, сохранившими остатки былой красоты и даже цвета. Я пригляделась и поняла, что все они изрисованы и исписаны именами, как нашими, так и иностранными. Не только россияне любят оставлять заметки вроде «здесь был Вася». Первый год, который я увидела, был 2000, но вероятно, были и более ранние письмена. Но мы не стали оставлять памятную надпись. Как-то это не свойственно атмосфере, царящей вокруг.

На часах было около 4 утра. Получается, что мы дошли до вершины за пару часов. Некоторые быстрее, а кто-то еще доползал сзади. Но Мохаммед, посчитав всех поголовно, таки уверился, что все на месте, никто не упал по дороге и никто не убежал обратно на полпути.Egypt 008Хочется уделить особое внимание ценам. Так, чем выше, тем дороже становился туалет. Получается, те, кто не сходил поначалу, а донес до верха, неизбежно раскошелится на 5 фунтов. Но нетерпеж коснулся только наших японских собратьев, которые тут же выстроились в очередь в вожделенный туалет. Европейцы пошли в тенек, прятаться по кустам. Но это они сделали очень зря. Когда рассвело, мы поняли, что шаг влево – шаг вправо был, не просто опасен, а чреват полетом в пропасть. Мы же находились на самой вершине горы. Но никто не упал. Видимо, гора и вправду была святая и охраняла своих паломников.

Здесь стоит рассказать о нашем походе в туалет в таких условиях. Вместе с европейцами мы тоже прокрались в кустики. Все  было, в принципе, благополучно. И прошло успешно. Просто, когда дело было сделано, я встала и решила потянуться и размять косточки, увидела за своей спиной, под кроной дерева странный проблеск. Когда я, на всякий случай, держась за ветку, взглянула туда, то тут же уцепилась мертвой хваткой за руку Валеры. Мы справляли нужду прямо рядом с обрывом, упав в который достигли бы подножия горы Синай за считанные минуты.

Но я, по приезду, немного пожалела, что не заглянула в бедуинский туалет, а проигнорировала его. И решила порыскать по интернету, в надежде найти среди отзывов туристов заметку о туалете. И таки нашла. Даже позволю себе процитировать некого путешественника Антона, который писал так: “Я решил воспользоваться благами Синайской горы и сходить в туалет. До этого раза я считал, что самый грязный и жуткий туалет я видел однажды по дороге рядом с пригородным кафе. Там не просто никогда не мыли, тот туалет даже не знал слова уборка. Весь пол там был просто на пару сантиметров покрыт отходами жизнедеятельности. Но это были цветочки. Бедуинский туалет на горе превзошел даже придорожное безобразие. Бедуины не стали перетруждаться и просто поставили унитаз на скалу. То ли они не предполагали, что под ним должна быть выгребная яма, то ли забыли ее выдолбить. Но то, что было в унитазе, не поддается описанию. А то, что не вместилось в унитаз, выливалось наружу и плавно стекало вниз по склону горы.” Ну что ж, на этом завершим, дабы не отбить охоту у туристов.

Уже близился рассвет. Здесь он примерно в начале седьмого утра. Мы должны были успеть к этому времени подняться по ста оставшимся ступеням к вершине. Там было решено остановиться и встречать долгожданный рассвет, а также готовиться к отпущению грехов.

Egypt 009a

Я думаю, после таких мучений, всех. Но так как сейчас было всего лишь начало пятого утра, мы не могли взять в толк, зачем же так рано выдвигаться. Тут мы сидели пусть и в продуваемом, но все же помещении. А там предполагалось сидеть просто на голых валунах, на ветру, на холоде. Оттуда мы уже не вернемся, решили мы. Мохаммед был не преклонен. Он попытался успокоить нас тем, что скоро сюда придут еще несколько групп, а когда все поднимутся на вершину, то засунуть их в сарай будет весьма сложно. А всем вместе будет не так холодно. Как говорится, жмемся мы друг к дружке. Он, конечно, уже говорил это не один десяток раз. Мы тогда не знали, могло ли быть еще хуже и холоднее. Хотелось скорее встретить рассвет и уехать обратно в теплый отель, принять ванную и уснуть. Многие, кто не хотел брать одеяла до этого, сейчас не хотели их возвращать, отдав 10 фунтов за аренду.

Мы, как и еще пару американцев, притаившихся в углу, решили никуда не идти. Если мы прошли весь путь за пару часов, то уж сто ступеней мы сможем одолеть за полчаса. Даже если они самые сложные. Мы свернулись калачиком под старым одеялом и наблюдали, как все тянутся к выходу. Иногда мы вылазили из-под одеял и прыгали, танцевали, пытаясь согреть окоченевшие ноги. Чтобы не терять время зря, я учила Валерку молитвам «Отче наш» и «Богородице радуйся». Он быстро все усвоил и на автомате повторял за мной. Почему-то перед глазами возникали образы любимой московской ванны и запотевшего от пара зеркала. Как ни прогоняла я эти злосчастные образы из мыслей, все равно они неминуемо возвращались, когда ноги начинали покалывать от холода. Даже наша старая мыльница уже еле-еле перематывала пленку, покряхтывая и фыркая. Перед нами то и дело сменялись лица, люди входили и выходили, пили чай, укутывались в одеяла и выносили их с собой. Одеял стало значительно меньше. Тут до одного запоздавшего англичанина дошло, что можно взять в аренду матрац на вершине горы, и он начал радостно выражать свои эмоции. Его радость поддержал и хохол. И двое мужчин, один крепенький и маленький, второй – высокий и седовласый, взяв матрицы, потащили их из сарая. Мы не волновались, времени было достаточно, чтобы не спеша выйти и добраться до вершины горы.

Решено было выйти без десяти шесть. К восходу солнца мы как раз доберемся до горы. За дверью сарайчика зашумели люди. Причем, на совершенно разных языках. Японская, европейская, украинская и арабская речь смешивалась, превращаясь в интернациональное разноголосье. Похоже на вавилонское столпотворение. Кто-то опаздывал и тащился сзади. Проводники кричали на разные лады, подначивая опаздывающих. Отовсюду звучали протяжные «Сиииим-сииииим». Вся эта суета и шумиха уже настораживали. Наверное, пора было собираться. И мы, посмотрев друг на друга, решили выдвигаться.

Времени было как раз без десяти, начинало светать. Мы вышли из своего укрытия и посмотрели вверх. Люди тонкой вереницей поднимались, преодолевая последнюю преграду на пути к заветному рассвету.

Перед нами высились валуны разных размеров и форм, заботливо выколоченные монахами много веков назад, по которым нам предстояло взобраться на вершину.

Слева уже краснела полоска алой зари.

Egypt 009b

Валерка встревожился и потащил меня за руку наверх прямо по валунам, сбоку от импровизированной лестницы и вяло шагающим по ней паломникам. «Не успеем» – пыхтел он. Одеяло, укрывающее мои плечи, незамедлительно сползло вниз и чуть не упало мне под ноги. Я, держа его одной рукой, чтобы не запутаться, другой рукой держалась за Валерку. И уже не была похожа на горную антилопу, а чувствовала себя каким-то бегемотом. Пыхтя, потея и путаясь в ногах, я бежала вслед за своим главным паломником, так торопящимся на вершину. Мгновенно все наши стремления отдохнуть и высохнуть пошли прахом. Мы мгновенно взмокли и устали. «Брось меня! Оставь меня тут» – шептала я Валерке. Он шипел не оборачиваясь: «Ну, нет! Не сейчас! Потерпи! Совсем чуть-чуть!». Когда заботливый Валерка, взглянув на секунду на меня, схватил одной рукой падающее одеяло. Освобождение от тяжелой ноши придало мне сил, и я почувствовала, что как раз сейчас – то никак нельзя отступать. Я взяла себя в руки. Мы почти в одночасье обогнали ползущих паломников и оказались на вершине.

Когда мы оказались на вершине, перед нашими глазами предстала такая картина. Посерединке маленькой площадки стояла маленькая часовенка, сколоченная из камня – часовня Святого Моисея.

Egypt 012

Даже представить сложно, что несколько раз в неделю здесь, по словам Мохаммеда, служат литургию монахи монастыря Святой Екатерины. Подниматься на гору и спускаться с горы два раза в неделю – это выше моего понимания. По двум сторонам от часовни была терраска из камня, окруженная полуразрушенными столбиками и металлической решеткой. Внизу, на выступе склона горы кучковались бедуины, а рядом лежала куча разноцветных матрацев. Здесь были сотни людей. Кто-то плотно осел, пристроившись на валунах и подмяв под себя матрицы, другие сидели прямо рядом с обрывом, рискуя быть унесенными ветром в пропасть. А кто-то пританцовывал, скрючившись и растирая конечности. Народ был готов скорее встретить рассвет. Мы сели за металлической оградкой, примостившись руками и ногами между прутьев. Я извлекла заторможенный от холода фотоаппаратик и осмотрелась.

Вопреки ожиданиям, было тихо и спокойно. Никто не галдел, может быть все были уже без сил даже разговаривать. Все с надеждой смотрели в сторону восходящего солнца. В благоговении ожидая не только очищения, но и хоть немного тепла. Красная полоса на горизонте все больше проступала.

Egypt 010

Восход с вершины горы – это несравненное зрелище. Багряный, клюквенный и цвет клубники со сливками – каких тут оттенков только не было. Очертания гор приобрели розовый цвет. Уже вот-вот.

Прямо перед нами происходило совсем не священное действо. Молоденький священник в тонкой рясе активно клеился к паре иностранок. Щеки его залил румянец, то ли от предвкушения, то ли от холода, а может от смущения перед женским полом. Все ж таки, здесь было, как потом выяснилось, 0 градусов, если учесть ветер.

Один солидный хохол-мусульманин живо рассказывал о своей семейной жизни с четырьмя женами русской бабульке, которая, вылупив глаза и прикрыв рот ладонью, пораженно качала головой. «Зульфия, Глафира, Анна и Фатыма», – гордо поднял он четыре пальца, унизанные кольцами.

В начале седьмого можно было слышать лишь редкие щелчки фотиков и камер. Я пыталась сконцентрироваться и перебрать в уме все свои грехи, чтобы ничего не забыть при обращении к Господу. Солнце, будто скромный артист за занавесом, посидело в пенной дымке и показалось, сначала краешком, а потом стало активно плыть вверх. Красный, розовый и багряный уступили место золотому и желтому.

Egypt 011

Вот тут народ как прорвало. Все засуетились, начали вставать с мест, кто-то схватился за фотоаппарат. Будто в первый раз жизни видели рассвет. «Отойдите, вы загораживаете» «Не видно!», «Да уйдите же наконец» – слышалось со всех сторон. Некоторые даже звонили домой, сообщать радостную новость о том, что солнце встало. Я активно щелкала фотиком и читала про себя молитву. Валерка тоже по моим стопам повторял слова молитвы и бубнел себе под нос: «Амен, ой Аминь». И вдруг мне стало как-то легко и радостно. Вот же, наконец-то! Мы это сделали! И теперь можно будет спуститься обратно и принять ванну, выпить нормального кофе, полежать в нормальной кровати и нормально сходить в туалет. Ради того, чтоб понять ценность всего этого, может и стоило сюда забраться. Какая-то умалишенная девушка сзади вскинула руки вверх и запричитала: «О, да! Это грандиозно! Я еще сюда вернусь! Еще много раз!». «Сумасшедшая», – констатировали мы.

Все оживилось, отдохнувшие туристы бегали вдоль склонов и фотографировали все подряд. Народы всех национальностей, сбросив одеяла, спускались вниз, к хижине и туалету. Около последнего тут же снова образовалась очередь из японских народов. Они, по всей видимости, не могли ходить в туалет, если там нет надписи о том, что это именно туалет. Люди попроще уже обосновались за валунами. Верблюжьи хозяева уже тараторили наперебой «Камэль», предлагая своих верблюдов. Те, в свою очередь, без особого желания посматривали на проходящих мимо изможденных паломников. Тут надо упомянуть, что все паломники сразу разделились на два лагеря. Одни хотели возвращаться обратно по уже проторенной тропе – горному серпантину. Ну, это те, кто устал. А мы же, вероятно, обретя второе дыхание там, на вершине, решительно двинулись по склону горы, через ущелья и пещеры, ступеньки из камней и валунов, по, скажем так, дикой тропе.

Egypt 013

Ступеньки были настолько разномастные, что приходилось либо искать ногой, натыкаясь на короткий уступ, либо прыгать на высоту около метра. Это для меня было самое сложное. Но коротковатость моих ножек компенсировала длина Валеркиных конечностей. Он смело ловил меня летящую со ступеньки на ступеньку, впоследствии я плавно перекочевала ему на спину.

Но через некоторое время после такой ходьбы, начали ныть колени. Не рассчитали мы свои силы, но сворачивать было поздно. Хоть мы и старались не торопиться, но привалы все же, делать приходилось. Потом-то этот спуск напомнит о себе. К тому же, стало теплеть. Мы сняли свитера, и теперь еще их нужно было нести с собой.

Как раз тогда я пожалела о том, что не взяла с собой хороший фотик. Изумительные пейзажи, хотелось сфоткать все вокруг. Хотя бы как-то сохранить в памяти это великолепие и показать его близким. Отвесные, суровые скалы, лишенные даже малой растительности, причудливые неестественные нагромождения тяжелых камней. Высушенные ветрами и многовековыми усилиями природы ущелья. Уходящие вглубь этих скал бесчисленные пещеры, острые вершины и покатые холмы. Это был даже не рассветный пейзаж, который мы, наконец, увидели, это был взгляд изнутри, на всю красоту этой природы. Мы как будто взглянули другими глазами на все это природное богатство. Все же пару – тройку фоток сделать удалось.

Но фотографии, как это обычно бывает, не способны передать всей красоты и нашего восхищения. Правда, мой коллега–альпинист позже скажет, что это просто рай для скалолазов. По дороге вниз мы пересеклись с двумя доселе не видимыми арками, сложенные, видимо, монахами из большущих камней.

Egypt 014

Позже нам расскажет Ахмед в автобусе, что таких арок было десять. И у каждой стоял монах, который принимал исповедь спускавшихся с горы. Мы прошли через обе арки, и теперь нам было видно небо, залитое ярким солнечным светом. Здесь мы сделали еще несколько фоток на память. Красивый вид был со всех сторон, где ни стань. Поэтому, фотографировать можно было бесконечно. Но мы были не одиноки в своем схождении. За нами потянулось еще несколько таких смельчаков.

Но бедуины и тут не растерялись в желании подзаработать. На повороте мы увидели маленького мальчика, совсем еще ребенка, который держал в руках деревянный поднос, усыпанный камнями разной величины и цвета. Это были натуральные камни, распиленные, в форме яиц и животных. Мальчик был одет свойственно бедуинам – в арафатку, длинный белый балахон и сандалии. «Оникс, оникс, доллар!» – тут же сказал он. И теперь, с каждым новым поворотом, мы встречали таких же мальчиков, с такими же подносами, которые становились все настойчивее. Но я, к своему спокойствию, еще на вершине узрела несколько красивых камушков, которые теперь покоились в моем кармашке. А мысленно сравнив их с теми, что были на подносах, уверилась, что они тоже были ониксом. Так что, осчастливить детей не удалось.

Спуск, естественно, был легче подъема. Впереди шел Валерка, я видела его голову, меня это успокаивало. Я вообще как-то была умиротворена и спокойна. Но, стоило ему только чуть отдалиться вперед, как меня тут же одолевал страх и я начинала скулить: «Валера, Валера, забери меня скорее, я упаду». Странным и немыслимым открытием была моя новая фобия – оказалось, что я боюсь высоты. Колени уже болели нестерпимо, мне казалось, что завтра я не смогу их ни согнуть, ни разогнуть. Мои причитания учащались и Валерка то и дело грозился меня бросить прямо здесь. Когда мои колени стали скрипеть и извещать о приближении капута, нам пришлось сделать привал. Мы спускались уже второй час, но конца пути пока не было видно. Привалы стали чаще. Нужен был стимул хотя бы в виде подножия горы вдали. Вскоре нас нагнал какой-то сумасшедший араб. Ах, да, это был Мохаммед. Он скакал по ступенькам, подобно горному козлу и поворачивал на серпантине, подобно ящерице. Он испарился вдали так же быстро, как и возник из ниоткуда. Когда он проносился мимо, с развевающимися полами своего белого балахона, мне показалось, что начался горный обвал. В томительном ожидании, приближаясь к новому повороту, за каждым я надеялась увидеть приближения конечного пункта. Но этого не происходило. И петляя по серпантину на ватных ногах, слушая скрип своих коленей, я смотрела только на макушку Валеры, сконцентрировавшись на ней, как на спасительном маяке.

Но вот, по истечении полутора часов, нам открылся долгожданный пейзаж – монастырь святой Екатерины, стоявший у подножия горы в солнечном свете. Его витиеватые стены были сложены еще в шестом веке при императоре Юстиниане. Валерка обрадовался и засиял: «Вот же! Уже почти все! Давай, поднажми!» – и он потянул меня вниз.Egypt 015 И я взяла себя в руки и, ну выпуская из виду монастыря, еще полчаса тащилась за Валерой по пыльной горной тропе. Теперь, мальчики торговали уже не камнями, а проспектами, открытками и буклетами с видами монастыря, актуальными на этом отрезке пути. «Рашн, джэмер, италян?» – заглядывали они в глаза всем проходящим, и только кто-то давал им ответ, как сразу наверху стопки оказывался буклет на понятном туристу языке. Оникс предлагали так же активно, даже пытались пару раз перекрыть дорогу, с жалостливыми вопросами. Но мы не соблазнились и на этот раз. Стойкие мы, все же.

Тут еще накопившееся раздражение все больше давало о себе знать. И каждый новый мальчик, перекрывающий дорогу к заветной цели, казался мне вражиной номер один. Уставшая и раздраженная я уже валилась с ног. Когда, наконец, мы спустились с валунов, лестница закончилась и впереди нас расстилалась ровная дорога, я почти упала и чуть не расплакалась. Только напирающие сзади туристы спасли меня от такого позора. Проглотив слезы, я нашла глазами Валеру и уцепилась за его рукав. Потом, когда мы с ним поравнялись, я окончательно повисла на его руке как безжизненная сосиска. Он мужественно терпел.

Последним пунктом нашего путешествия на Синай значился прием пищи в монастырской столовой и посещение самого монастыря.

Egypt 016

Перекусив, хотя есть почем-то как раз не хотелось, мы пошли в монастырь, осматривать его, восхищаться древностью, ставить свечи и писать записки за здравие и упокой. Как и полагается, я поставила церковные свечки в песочек, написала на двух бумажках всех, кого вспомнила – за здравие и упокой. А потом зачем-то взяла еще пару свечей и не стала их ставить. Они до сих пор лежат у меня на память. Колени  ныть не перестали. Наоборот, на ровной поверхности они стали совсем ватными. На восхищение храмом сил и желания уже не осталось. Поэтому я вышла на воздух и встретилась лицом к лицу с Неопалимой купиной. Ее колючие ветки ее высились над храмом. Все нижние ветки были унизаны бумажками – записками многочисленных паломников. И тут я вспомнила, что говорил Ахмед в автобусе. «Загадайте желание, когда подойдете к купине». Мысли у меня на тот момент смешались. Я подошла к каменной кладке у ствола большого дерева. Обняла его, уткнулась лбом в шершавый ствол и прошептала «Чтобы все!». Пускай Божечка сам разберется и решит чему быть и что исполнить.

Egypt 017Он же главный, ему виднее.

Топ 5

Комментарии

Читайте также: